ЮРИЙ
ПЕТРОВИЧ
ЩЕКОЧИХИН

(09.06.1950 – 03.07.2003)
  
Юрий Петрович Щекочихин
  

ПУБЛИКАЦИИ
В ДРУГИХ ИЗДАНИЯХ


ЩЕКОЧИХИНСКИЕ ЧТЕНИЯ

БИОГРАФИЯ

ПУБЛИКАЦИИ
В «НОВОЙ ГАЗЕТЕ»


ПУБЛИКАЦИИ О
ЮРИИ ЩЕКОЧИХИНЕ


ФОТОГРАФИИ

ВИДЕОАРХИВ

ЧУЖОЙ…

    
       
Александр Гуров – молодой генерал, находящийся на пенсии. Со Львом – всё в полном порядке: он радостно облизывается, празднуя свою победу. Со времени публикации в «ЛГ» нашего диалога «Лев прыгнул» прошло всего лишь семь лет – мгновенье для истории.
     В только что вышедшей книге Александра Гурова «Красная мафия» наткнулся на один документ, и мне показалось, что вдруг погрузился в какую-то другую жизнь из времен Салтыкова-Щедрина.
Из письма первого секретаря Хабаровского крайкома КПСС А.Чёрного министру МВД СССР А.Власову:
     «Уважаемый Александр Владимирович!
     В «Литературной газете» от 20 июля 88-го года под девизом «Диагноз: организованная преступность. Проведены первые исследования» опубликовано интервью руководителя исследований, научного работника НИИ МВД СССР Александра Гурова обозревателю «ЛГ» Юрию Щекочихину.
     … Заявление т. Гурова, по имеющимся данным, вызвало нездоровую активность среди рецидивных элементов в Комсомольске-на-Амуре и Советской Гавани, недоумение среди работников правоохранительных органов, породило известную настороженность среди трудящихся края.
     Хабаровский крайком КПСС считает, что подобные умозаключения такого ранга работников МВД СССР в средствах массовой информации вводят в заблуждение общественное мнение, не служат мобилизации правоохранительных органов в борьбе с преступностью.
     Крайком партии надеется, что руководство МВД СССР даст этому факту нужную оценку и примет меры к недопущению подобного впредь…»
     Прочитав, я не удивился этому письму, потому что аналогичное, на имя главного редактора, получила и «Литературная газета». А также – возмущенные письма от разного другого начальства других регионов страны (припоминаю, Львов, Краснодар, Ставрополь), обозначенные тогда А.Гуровым как подконтрольные мафиозным группировкам.
     Мафия!.. У нас мафия?! Не в далёкой Америке и вечно солнечной Италии, а у нас, в стране давно уже победившего социализма! Не в кино – в жизни!..
     Помню, какой тогда поток писем и телеграмм хлынул в редакцию, о каких только мафиях я тогда не узнал: «мафия – на заводе», «мафия – в совхозе», «мафия – в институте», «мафия – в жэке». И совсем уж трогательным был телефонный звонок в редакцию: «Можно вызвать журналиста на дом? У нас дома мафия!» - «Давно?» - «Трижды уже лечился, а всё пьёт и пьёт…»
     Там, вверху, в больших и маленьких начальственных кабинетах началось, мы знали, мы чувствовали, началось тревожное шевеление: это в одной стране. А в другой, не ограждённой кремлёвскими стенами и милицейскими постами возле обкомовских особняков, имя милицейского полковника, известного ранее только лишь в узком кругу профессионалов, вдруг стало знакомым миллионам и популярно среди миллионов.
     Гуров оказался первым, кто произнёс слово «мафия» по отношению к нашей отечественной преступности.
     Хотя однажды, на заре своей милицейской карьеры, он тоже, можно сказать, прославился: безызвестный молодой лейтенант милиции Александр Гуров застрелил знаменитого льва Кинга, жившего, как какой-нибудь Мухтар, в обычных домашне-городских условиях.
     История о жестоком менте, убившем беззащитного льва, облетела тогда все газеты, и только одним – снятием погон – должна была закончиться милицейская карьера А.Гурова, если бы уже в кабинете Щёлокова он не сумел объяснить, что беззащитный лев иначе съел бы не менее беззащитного студента.
     Потому-то и в нашем первом, и во всех последующих диалогах именно льва мы использовали как символ мафии, и потому мы уже перестали удивляться, читая слово «лев» на всяких экзотических языках. («Лев прыгает хорошо? – как-то спустя уже несколько лет спросил меня знаменитый американский криминолог и добавил: - А наши, местные, мне кажется, больше похожи на кошек»).
     Но куда более суровое наказание ждало А.Гурова после его выступления в «ЛГ» - уже, как я знаю, был заготовлен приказ об увольнении из милиции, но вмешался, прочитав наш диалог, Михаил Горбачёв. И мгновенно всё изменилось. Вызвали на ковёр, чтобы уволить, а вместо этого: «Правильно сказано, полковник». Вместо крушения карьеры – назначение (это случилось спустя год после первого «льва») на пост начальника управления, вместо снятия погон – надели генеральские, вместо позора и презрения – избрание в Верховный Совет России.
     Слышал тогда от учёных: «Да что он может знать? Он же бывший участковый». Слышал от разных чинов из МВД: «Да что он понимает в практических делах? Он же из учёных!» Одни политики обвиняли его в том, что он «прокоммунистический», другие – что он «подыгрывает демократам». А он – просто работал. Высоко взлетал, снова падал, снова взлетал. Менялись министры, менялись его должности: пришёл Баранников – освободили с должности начальника Главка по организованной преступности, Бакатин позвал в КГБ – перешёл. Потом Баранников оказался уже и там, и Гурова сначала в Центр общественных связей, потом, подальше от начальственных глаз, - директором института, на тихое пенсионное место. Он всё больше и больше осознавал, что особенно никому и не нужен: и время другое, и люди другие, да и правила игры – не те, к которым он привык. И случилось то, что и должно было случиться: ему было предложено уйти на пенсию в каких-то неполных пятьдесят лет.
     Начальство может отвернуться, снять с работы, отправить на пенсию, «доказать» твою собственную ненужность и невостребованность, но одно сделать не может (уже к счастью): лишить тебя права голоса, уничтожить твоё имя, заставить общество забыть о тебе.
     Потому-то, наверное, толпились в дверях, стояли в проходах люди, пришедшие в Центральный Дом журналиста на презентацию его книги «Красная мафия». Такого здесь давно не было…
     За годы нашего знакомства только в «Литгазете» мы провели пять или шесть больших, на страницу, диалогов, каждый раз пытаясь найти новые точки отсчёта движения нашей, отечественной мафии. В этот раз, когда мы увиделись, поняли, что общество достигло уже такого уровня понимания криминальных процессов в стране, что уже, о чем бы я ни спросил, чтобы он ни ответил, вряд ли возможно сказать что-то новое, ещё неизвестное. И так уже всё понятно.
     Но мы неожиданно проговорили полдня, переходя от проблемы к проблеме. Сначала об одной нашумевшей и уже забытой сенсации.
     «Согласно указу президента начинаем производить «красную ртуть»…»
     - Операции с «красной ртутью» стали, наверное, главной мировой сенсацией 90-х. Не было ни одной крупной газеты, ни нашей, ни западной, которая бы не печатала на своих страницах материалы о подпольных сделках с этим таинственным веществом. Но правды так до конца никто и не знает. Ты-то хоть можешь объяснить, что же происходило на самом деле?
     - Первые упоминания о «красной ртути» появились в начале семидесятых годов.
     - Ты имеешь в виду наши службы?
     - Нет, говорю о газетных заметках. В МВД первые сообщения об операциях с «красной ртутью» появились в 89-90-х годах, и тогда же был назначен и человек, который должен был разобраться с этой проблемой. Как мне известно, тогда же и с такой же ситуацией столкнулись и в КГБ СССР. Тогда все думали, что «красная ртуть» - некий вид стратегического сырья. Больше того, в эту канитель удалось вовлечь и политиков, и политические структуры. И даже самого президента…
     - Ты имеешь в виду Горбачёва или Ельцина?
     - Ельцина. Он подписал указ, согласно которому концерну «Промэкология» было предписано производить и продавать «красную ртуть»… Но к этому времени уже стало ясно, что никакой «красной ртути» не существует, а есть просто оксид «красной ртути» или обычная ртуть, подкрашенная битым кирпичём…
     Короче, вещества с плотностью 22 грамма на 1 куб. сантиметр в природе просто не существует.
     - А когда ты сам это понял?
     - Когда начался шум в печати и на съезде была создана депутатская комиссия, в которой я возглавил группу.
     - И к чему же вы пришли?
     - Мы собрали массу документов, в том числе департамента по энергетике США, из которых следовало, что заинтересованы в «красной ртути» типичные мошенники, которые поняли, что это «вещество» можно продать на Западе.
     - Но на Западе не такие же идиоты!
     - Да, но там есть такие же, как и у нас, мошенники… После того, как вышел указ президента о производстве «красной ртути», на Западе появилась масса посреднических фирм, которые приезжали в Россию, заключали здесь договора и так далее. И, изучая эти контракты, мы вдруг обнаружили, что килограмм ртути стоил 400 тысяч долларов, а фирм-получателей не было. То есть неизвестно, кому же предназначалось это «страшное» сырьё, которое, если и существует, то, может быть, на какой-нибудь другой планете.
     - Но деньги, согласно контрактам, выписывались, да?
     - Вот именно! Появилась версия о том, что в обыкновенной ртути растворяется оружейный плутоний или золото и под видом «красной ртути» вывозится за рубеж.
     - Эта версия подтвердилась?
     - Нет! Она не соответствовала элементарной логике, потому что килограмм золота стоил во много раз дешевле, чем «красной ртути». Зачем его растворять? Но появляется всё больше и больше документов, в том числе и банковских счетов, которые свидетельствуют о том, что вокруг этого несуществующего материала под названием «красная ртуть» происходит всё больше и больше всякой суеты.
     - А откуда взялся сам термин «красная ртуть»?
     - Возможно, это была тема какого-нибудь специального научного исследования или, скорее, этим термином, точнее, кодом, обозначалась какая-либо криминальная операция с «красной ртутью» с отмывом наркоденег. Почему? Потому что было все: бумаги, счета, цены, посредники – нет только самого вещества и нет фирм-получателей… То есть была проведена крупнейшая операция по отмыву в России нарокденег…
     - Но это предположение, которое так и не было доказано?
     - Было возбуждено уголовное дело, но Прокуратура России поступила как всегда, оригинально: она прекратила уголовное дело на том основании, что такого вещества просто не существует, хотя это было ясно и без прокуратуры: сколько уже было сделано экспертиз нашими ведущими институтами. Но интересовало-то другое: как, каким образом появились документы о производстве несуществующего вещества, подписанные на самом верху? Кто именно – пофамильно – причастен к этому? Наконец, что представляли собой фирмы, которые выступая посредниками, оперировали огромными суммами? Да, однажды изъяли два или три килограмма. Мы с нетерпением ждали, какой же результат даст нам таможня. Дождались! Экспертиза показала – оксид ртути, не представляющий никакой стратегической ценности. Мы не поверили! Направили от Верховного Совета генерала Воронова. Ему докладывают то же самое! Я пошёл в военную контрразведку, может, они что-то знают. И они: нет такого стратегического сырья!
     - И что? И ничего?
     - И ничего… Когда я всё выяснил, тут же позвонил Сергею Александровичу Филатову и попросил как можно скорее отменить указ президента, который поставил и Россию, и самого президента в идиотское положение… Иначе, сказал я ему, скоро к вам придёт делегация с предложением о производстве и продаже «осмия-187», которого на земле наберется килограммов 10-15, а его уже предлагают тоннами… Филатов сообщил мне, что указ отменён, а предложения о массовой продаже «осмия-187» уже поступали…
     Создаёт ли мафия свою организацию объединённых наций?
     - Ну, о том, насколько наши криминальные группы проникли сегодня и на Запад, и на Восток, уже и говорить не приходится. Другое интересно: насколько достоверны сообщения о том, что мафии разных стран, как когда-то пролетарии, соединяются? Слухи, правда?
     - Правда, - убеждён А.Гуров. – В Польше ещё в 1991-м проходил съезд международных мафиози, где делились сферы влияния. Да что в 91-м! Как мне известно, ещё в 89-м году в Цюрихе проходила «экономическая конференция», которую организовала международная наркомафия (эти данные мне поступили от американских и итальянских коллег). И это естественно, потому что сегодня мафия стран СНГ очень активно выходит на международную арену и начинает теснить традиционные западные мафиозные группы, которые разжирели и забюрократизировались. Боятся ли они влияния нашей, «красной» мафии? Думаю, что да, боятся прежде всего того, что боевые действия нашей мафии могут быть перенесены на их тихие и благополучные земли. Потому-то и проводят они съезды и конференции.
     - Как ты оцениваешь создание нашими преступными сообществами жёсткой структурной системы?
     - Ещё в 1991 году на территории всего СССР действовало около пяти тысяч преступных организаций, а в России – около трёх тысяч. Сегодня же говорят о пяти тысячах только на территории России. Не думаю, что это так. Это ненормально даже с точки зрения мафиозного движения. Думаю, что напротив – идёт процесс интеграции менее крупных в более крупные.
     - И к чему это приведёт?
     - Убеждён: к созданию криминальных союзов. Уже есть три – четыре самые крупные группировки, которые и вырабатывают общую тактику и стратегию. И плюс к этому идёт огосударствление мафии.
     - И, наверное, самой сильной стала всё-таки солнцевская группировка? По крайней мере, как мне известно, её влияние уже давно не ограничивается Москвой. То они заявляют о себе в Крыму, то в Тольятти, то в Екатеринбурге…
     -Думаю, что это правда.
     Перешла ли наша мафия на наркобизнес?
     - Однажды я написал, что, как бы это ни цинично звучало, наша мафия должна занять своё место в обществе, как и традиционные западные мафии, которые контролируют всё, что связано с пороками человека: от наркотиков до проституции и игорного бизнеса, потому что сегодня наша мафия контролирует практически всё. Процессы самого последнего времени – даже последних месяцев – показывают, что наша мафия всерьёз перешла на наркобизнес. По крайней мере, мне известно, что наши «крёстные отцы», которые к этому виду дохода серьёзно не относились, всё больше и больше занимаются наркотиками…
     - По официальным данным МВД, ещё в 93-м году оборот наркоденег составил 200 миллиардов рублей – не такая уж большая сумма. Да, до последнего времени наша мафия не создавала мощных наркосиндикатов, да и не владела сильными нарколабораториями, хотя наши учёные выброшенные с насиженных мест, уже разработали сильнейшие препараты, которые ценятся и на Западе. Будущее может быть за нами…
     - То есть имеем все шансы перегнать Колумбию?
     - Возможно, потому что Россия и бывшие республики Союза являются как потребителями, так и производителями наркотиков. Но почему же всё-таки наши крупные преступные группировки в основном занимаются другими видами бизнеса? Сегодня им заниматься только лишь наркобизнесом невыгодно. Есть куда более лёгкие и безопасные способы добычи денег, та же торговля лесом, металлом или нефтью. Да, процесс пошёл, но пока у нас всё ещё остаётся 200 способов хищения денег, таких наркосиндикатов, как в Колумбии или США, у нас не появится… Но как только мы перекроем им дыхание в сфере лицензий, контрабанды, хищений, рэкета и так далее, так тут же возникнут сильнейшие наркосиндикаты…
     О Чечне и чеченской мафии
     - Скажи, что же за феномен чеченской мафии? Когда он возник?
     - Я бы всё-таки не называл её чисто чеченской мафией. В чеченскую группировку, которая действует и частично продолжает действовать в Москве, в Тюмени, на Дальнем Востоке, входят же не только чеченцы. В московскую чеченскую группировку входят и лозаннская, и измайловская группировки… На ВДНХ какая-то группировка есть. Штук пять их, наверное, находятся под её протекторатом. Точно так же, когда мы начали изучать казанскую группировку, то выяснили, что там больше всего русских, а не татар.
     - Но всё-таки когда же сами чеченцы стали прибывать в Москву и начали здесь формировать свои преступные бригады?
     - В 87-м – 88-м годах, когда председателем Совмина России стал Власов, который раньше работал в Чечено-Ингушетии. У нас раньше не было прямых доказательств того, что именно он их привёз, но именно при нём мы впервые ощутили их присутствие. До этого в Москве работали преступники из Грузии – их делом были разбои, квартирные кражи… Тогда даже был создан специальный отдел в Москве из сотрудников грузинской милиции.
     - И как приняли чеченских коллег московские бандиты?
     - Началась война, но тем не менее освоились они в Москве довольно быстро, постепенно отошли от кровавых грабежей и разбоев и уже перекинулись на валютные операции, мошенничество…
     Потом часть этой группировки ушла в легальный или полулегальный бизнес…
     - И ты не считаешь, что чеченская мафия в Москве может именно сегодня дестабилизировать обстановку в городе?
     - Я слышал подобные оценки, но скорее всего это умышленное преувеличение. Прибегать им к терактам – значит потерять в Москве всё. Зачем им это нужно?
     - Мне тоже кажется, что запугивание москвичей чеченской мафией, скорее, политическая игра.
     - Убеждён, что кому-то из властных структур очень хотелось, чтобы в Москве были взрывы. Будут взрывы – можно опять установить чрезвычайку, ходить по улицам с автоматами, бить дубинкой по спинам честных граждан, а последние вопили бы радостно, как спокойно жить под дулами автоматов.
     - Как в октябре 93-го?
     - Да, как в октябре, когда уже стали печататься письма, как при Сталине: тогда – уничтожить как можно больше врагов народа, сейчас – чтобы поставили на улицах как можно больше автоматчиков – омоновцев, чтобы каждого прохожего могли поставить лицом к стене и бить дубинками по почкам. Я тогда сам был вынужден надеть генеральскую форму, чтобы в своём городе чувствовать себя в безопасности, потому что они сначала бьют, а потом разбираются.
     - Ну, я тоже считаю, что боязнь чеченских взрывов насаждалась преднамеренно…
     - Меня ещё спрашивали об этом на радио «Свобода», и уже тогда я сказал, что погромы или взрывы могут быть спровоцированы властями. Или менее вероятный вариант – иная преступная группировка, учитывая ситуацию, решит развязать городскую войну, чтобы расправиться с конкурентами…
     - Я с тобой полностью согласен…
     - Мы контролировали чеченскую группировку! Их было около трёхсот человек – мы их всех знали…
     - Но ты знаешь, побывав сейчас в Грозном, я всё больше и больше прихожу к выводу, что и сама независимая Чечня, и война, которая происходит там, всё делалось и делается в интересах различных мафиозных группировок. Повторю те факты, которые уже приводил в своей статье «За Родину?!. За мафию?!.»: контракт на поставку Чечне 5 000 кг золота из Якутии; дудаевские войска используют новейшее российское оружие, которым не располагает российская армия; чеченские фальшивые авизо были придуманы не в Чечне, а в Москве, и так далее, и так далее…
     - Я с тобой согласен, но давай зададимся одним вопросом: что мы сейчас называем мафией? Когда сегодня вопят: Чечня! мафия! мафия! Чечня! – то я предлагаю отделить зёрна от плевел. Что, мы подразумеваем те триста человек из чеченских группировок в Москве?
     - Нет!
     - Если мы говорим о мафии в лице огосударствлённых структур, которым было выгодно создать именно такую Чечню, то мы должны вести речь не о чеченских бандитах, а о политиках! Я никогда не поверю, что без их ведома всё это делалось! Но нам пытаются доказать, что московская или тюменская чеченская группировка настолько осложнила криминогенную ситуацию, что надо было бомбить Грозный! Ну, давайте тогда и Москву разбомбим, потому что в ней есть солнцевская группировка! Это же абсурд – бороться с карманными кражами в трамваях ликвидацией трамваев! Я считаю, что кто-то создал эту истинную мафию, и пускай они за это ответят! Если мы найдём причину возникновения Чечни и конкретных виновных – хотя бы один раз за эти пять лет! – то мы можем остановить это кровопролитие! Власть сама создаёт проблему, потом заставляет эту искусственно созданную проблему решать – часто вооружённым путём, а виновными оказываются совсем другие люди, а не те, кто её создал. Я же помню, когда сам был депутатом, как в Москве ликовали, когда к власти пришёл Дудаев, когда он там у себя, в Грозном, разогнал Верховный Совет, то его считали главным демократом… И когда Сергей Ющенков сегодня прозрел, то я помню, что он совсем по-другому выступал на съездах и в курилках!
     И снова, снова, снова мы переходили с чисто специфических тем к тому, о чём уже и говорить-то все устали…
     Но и тогда, и потом, уже спустя несколько дней после нашей встречи, я всё думал и думал о том, почему же вдруг невостребованным сегодня оказался Александр Гуров, человек, с именем которого связана первая борьба с этим зверем, давно уже подмявшим нас под себя.
     Он оказался чужим для властей. Чужим, и, наверное, по одной-единственной причине: он человек служивый и профессиональный, знавший только одно – своё дело. А сегодня больше удобны комиссары, политруки – даже независимо от того, какой идее человек служит, - чем те, кто просто умеет делать своё дело.
     - Мне жаловаться вроде не на что – таких, как сегодня, денег я никогда не получал. Но когда я думаю, жалею ли я о том, что ушёл, не остался? Романтически смотря на себя, на свою судьбу – да, наверное, жалею. Но, с другой стороны, что бы я сегодня делал, оставаясь на своей последней должности – директора Института федеральной безопасности? Да ничего! И тогда, и раньше мы выходили на множество проблем, которые со временем стали никому не интересны… В этих условиях я бы просто мучился… Потом, спустя какую-то паузу, добавил: - Но вернулся бы? Вернулся…

«Литературная газета», 1 марта 1995 года
       

2003 © «НОВАЯ ГАЗЕТА»