ЮРИЙ
ПЕТРОВИЧ
ЩЕКОЧИХИН

(09.06.1950 – 03.07.2003)
  
Юрий Петрович Щекочихин
  

ПУБЛИКАЦИИ
В ДРУГИХ ИЗДАНИЯХ


ЩЕКОЧИХИНСКИЕ ЧТЕНИЯ

БИОГРАФИЯ

ПУБЛИКАЦИИ
В «НОВОЙ ГАЗЕТЕ»


ПУБЛИКАЦИИ О
ЮРИИ ЩЕКОЧИХИНЕ


ФОТОГРАФИИ

ВИДЕОАРХИВ

ВЫДУМЩИК

    
       
Сначала Андрей придумал себе собаку. - Овчарку? – спросил я.
        - Нет, фокстерьера…
        - Ну, Андрей, - пожал я плечами, - придумывать – так овчарку.
        - Не обязательно. Овчарку мать не пустит. А с фоксом будем бродить, когда солнце и когда идет дождь…Я выхожу из школы, или из булочной, или еще откуда-нибудь, и он кидается мне под ноги, и мы шагаем…
        У меня тоже никогда не было собаки. Раньше мне казалось, что приду домой, открою дверь и что-то лохматое и доброе кинется мне под ноги, а может, даже положит лапы на плечи. Я верил в это, но не слишком долго. Но Андрею я сказал так:
        - Да, красиво. Раньше у Сереги жил бульдог Пашка, но получалось, что Пашка был у нас всех. Это тогда, когда ты еще не переехал в наш дом…
        - Пошел этот ваш Серега… - вздохнул Андрей.
        …Потом он придумал себе друга.
        Друг появился, смел и весел. И верен, как только бывает верен друг в шестнадцать лет. Не научившийся смеяться, когда не смешно. И не отворачивающийся, когда страшно. Друг не испугается ничего на свете: ни компании в темном переулке, ни пятибалльного шторма в море, ни отвесных скал, ни девчонки с соседнего двора.
        Друг встанет рядом и скажет что-нибудь хорошее.
        - А в мае мы бы удрали из дома туда, где море, скалы и быстрые кони в дальнем поле.
        - Ничего, - сказал я. – Красиво. Только море сейчас холодное. Слишком холодное…Слышишь, а расскажи об этом ребятам из твоего класса?
        - Некому. Все такие, как Серега. Вернее, такой – один. Несколько Додиков – отъявленных трусов, пара Мишек не поймешь что. Да еще я.
        …Такие, как Андрей, обязательно должны ходить в музыкальную школу. Я так и подумал, когда он переехал в наш двор. И Серега тоже, и Мишка, и Додик. Но я-то уже знаю, что это не так.
        …Наконец, он придумал себе отца.
        - Мы встречаемся, - придумал Андрей, - поздно вечером. Отец идет медленно и грустно. По середине тротуара. А я навстречу. Совсем взрослый. Ну, мне лет девятнадцать или больше.
        Он не космонавт, и не физик, и не журналист, и не киноактер какой-нибудь. Это я в пятом классе такого придумывал. Он – просто врач. Целый день и целый вечер мотался на «Скорой помощи», поднимался по лифтам или просто отсчитывал ступеньки. Там кровь, боль, слезы. Но он – очень добрый. И никто не знает, что ночью он идет по улице и улыбается, даже когда никто не видит. Он не удивится, что я так поздно. Крикнет на ходу: «Привет!» - и помашет рукой…
        - Подожди, Андрей, но ведь твой отец…
        - Да, врач.
        - Зачем же…
        - Да, совсем другой врач. Без десяти семь он приходит домой. Он еще ни разу не опоздал. Раз в неделю он покупает три лотерейных билета: себе, маме и мне. Телевизор включает на полную громкость, и если я увижу его когда-нибудь после одиннадцати, то все равно не поверю, что это был он. Никогда не поверю.
        - Ну и зря, - говорю я Андрею. – А вдруг когда-нибудь увидишь. Вот будет смех…
        - Не будет.
        …Вот я думаю, стоит ли доказывать Сереге и его дворовому окружению, что Андрей – парень получше некоторых. Я знаю, вначале Серега отвернется или забренчит на гитаре, но наверняка будет думать день, неделю, пусть год. Пока наконец, не поймет, что такие, как Андрей, очень нужны его компании: не у каждого получается – не уставать придумывать, не каждый помнит то, о чем когда-нибудь забываем мы сами.
        Правда, я сомневаюсь, нужна ли вообще какая-то компания Андрею?
Хотя, с другой стороны, как без собаки, без друга, без отца, который идет по ночному тротуару, по самой середине и тихо насвистывает…
       
«Комсомольская правда», 12 апреля 1973 года
       
       

2003 © «НОВАЯ ГАЗЕТА»