ЮРИЙ
ПЕТРОВИЧ
ЩЕКОЧИХИН

(09.06.1950 – 03.07.2003)
  
Юрий Петрович Щекочихин
  

ПУБЛИКАЦИИ
В ДРУГИХ ИЗДАНИЯХ


ЩЕКОЧИХИНСКИЕ ЧТЕНИЯ

БИОГРАФИЯ

ПУБЛИКАЦИИ
В «НОВОЙ ГАЗЕТЕ»


ПУБЛИКАЦИИ О
ЮРИИ ЩЕКОЧИХИНЕ


ФОТОГРАФИИ

ВИДЕОАРХИВ

МИНУС «НАШ ПАРЕНЬ» СВЕТА

    
       
…Светка переехала из нашего дома. С нашей улицы. Из нашего района. Хорошо, что не из нашей Москвы.
        Вот так мы говорим Сереге: «Хорошо, что не из нашей Москвы». Так мы говорим ему утром, днем, вечером и тогда, когда весь наш дом засыпает, и мы остаемся в беседке одни, да еще пара светящихся окон на седьмом этаже.
        - Она же приедет, - говорит Мишка, - она же наверняка будет приезжать… Ты, Серега, кончай, не стоит…
        - Ну переехала… Не в другой же город, не на Камчатку ведь, - говорит Андрей.
        - Бывает и хуже. Даже если она живет в твоем доме, и даже в твоем подъезде, и пусть на твоей лестничной площадке – все равно бывает плохо, - говорю я.
        Но Серега не отвечает на наши «умные» слова ни взглядом, ни словом. Ни полсловом.
        А еще я хочу сказать, что все не вечно: твой двор, твоя улица, твои друзья, та девчонка, которая уже много лет для всех «свой парень». Все не вечно, и это вполне объяснимо, и ничего здесь не поделаешь. Надо просто думать о том, что завтра жизнь столкнет тебя еще с каким-нибудь человеком, и ты так же будешь ходить по вечерним улицам, посмеиваясь над тем, кто торопится на последний автобус. Ты всегда будешь такой же, как в четырнадцать и шестнадцать лет, - пусть кто-то другой лениво волочит на плечах свои тридцать или сорок…
        Но я понимаю, что об этом я Сереге сейчас не скажу. Потому что и на эти слова он не ответит: ни взглядом, ни словом, ни полсловом. И будет, наверное, прав.
        И никто не докажет ему, не только ему – всем нам, что есть хоть самая маленькая доля правоты в том, что мать Светы, Альбина Васильевна, решила «раз и навсегда оградить свою дочь от этих хулиганов», то есть от Миши, Алика, Андрея, меня, и главным образом от Сергея.
        На днях Альбина Васильевна выбежала из подъезда и пошла прямо на нас – на нашу беседку. Я только на следующее утро вспомнил то, что первым пришло тогда в голову: я увидел, как взрослый человек может быть счастлив в своей ненависти. А Альбина Васильевна была счастлива. Она говорила размеренно, и голос ее ни разу не сорвался:
        И ты, хулиган, Свету больше не увидишь, и вся твоя компания ее больше не увидит. Все. Хватит. Я долго терпела…
        А что она терпела? Когда в классе пятом-шестом Альбина Васильевна запирала Светку на ключ и не выпускала на улицу, Серега стоял во дворе час, два, три – даже не переступая с ноги на ногу. В седьмом классе Серега собирал всех нас, чтобы в далеком лесу найти для Светы подснежники – к дню ее рождения. А полгода назад, когда ей исполнилось шестнадцать, он сказал, протягивая немыслимого медведя, что сколько бы лет ни прошло, кем бы она ни стала, ей достаточно будет сказать хоть полслова, чтобы он, Серега, оказался рядом. Мы стояли вокруг, отвернувшись в сторону, и дурацкие мысли вертелись в голове о каких-то рапирах или шпагах.
        …А голос Альбины Васильевны звучал все увереннее и увереннее. Потому что она говорила о том, о чем говорит весь двор. О том, что Серегу выгнали из школы. О том, что лично к нему теперь наведывается участковый. О том, что отец Сереги – «тоже хорош», а «про мать и говорить нечего». Голос Альбины Васильевны звучал все увереннее и увереннее, потому что все, о чем она говорила, было правдой. Или почти правдой. А раз правда, то можно говорить: кто упрекнет в том, что говоришь в глаза правду?
        Я вдруг представил, что нам уже всем по сорок. Что двор наш остался прежним, и даже беседка точно такая же, только еще более вылиняла – вон сколько дождей прошло. И там сидят ребята – такие же, как и мы сейчас. И есть свой Серега. И есть своя Света. И вот что я подумал – вдруг они овладеют «правдой» Альбины Васильевны?
        Теперь в беседке нас стало меньше. Всего на одного человека. Но это только легко написать: «Всего на одного». А как Серега?
        Каждый вечер мы ждем Свету. Завтра пойдет уже вторая неделя. Вторая неделя, как Серега не замечает наших взглядов, слов, полуслов. Может, все-таки она придет?

«Комсомольская правда», 1 июля 1973
       
       

2003 © «НОВАЯ ГАЗЕТА»