ЮРИЙ
ПЕТРОВИЧ
ЩЕКОЧИХИН

(09.06.1950 – 03.07.2003)
  
Юрий Петрович Щекочихин
  

ПУБЛИКАЦИИ
В ДРУГИХ ИЗДАНИЯХ


ЩЕКОЧИХИНСКИЕ ЧТЕНИЯ

БИОГРАФИЯ

ПУБЛИКАЦИИ
В «НОВОЙ ГАЗЕТЕ»


ПУБЛИКАЦИИ О
ЮРИИ ЩЕКОЧИХИНЕ


ФОТОГРАФИИ

ВИДЕОАРХИВ

БРАЗИЛЬСКИЙ КОНГРЕССМЕН, БАНГЛАДЕШСКИЙ ГЕНЕРАЛ И РУССКИЙ ПОПРОШАЙКА
Мир разный, одинаковый, жестокий и нежный
       
       
Записки путешественника надо писать в юности, когда еще хочется путешествовать, или на закате жизни, когда остается только вспоминать о всяких путешествиях.
       А я решил сейчас, чтобы на всякий случай не позабыть.
       Чтобы не позабыть, как в поезде Гамбург — Берлин вдруг обнаружилось, что у конгрессмена из Бразилии Эдуарда Паиса день рождения. Ему исполнилось тридцать два года. Он гордо сказал мне: «Юрий, я самый молодой конгрессмен в Бразилии». И все дружно выпили за его здоровье в чистом вагонном барчике, где на нас смотрел постаревший панк лет пятидесяти с гривой на голове. Потом уже, в Гамбурге, в номере гостиницы мы продолжили это святое дело.
       «Давай я сейчас позвоню в Рио своим товарищам, и каждый из нас скажет на своем языке, что это здорово: на мой день рождения мы все вместе».
       Странное это было путешествие, которое организовал фонд Наумана.За шесть дней мы объехали пять городов: Брюссель, Берлин, Гамбург, Франкфурт, Висбаден, где однажды Достоевский проигрался в пух и прах в известном казино.
       Странная была наша компания: четыре члена парламента из России, Перу, Бразилии, Хорватии, бывший начальник секретной службы Мексики, генералы из Бангладеш, полковник из НАТО (кстати, наш российский полковник при штабе НАТО). Мы сами себе напоминали передвижной цирк, когда из поезда в поезд, из самолета в самолет веселой группой передвигались по Европе. Веселой-то веселой, но все наши разговоры были о том, что случилось в мире после 11 сентября.
       Мы пытались понять, что за такая напасть на нас свалилась. Ни в Совете Европы, ни в штаб-квартире НАТО меня не спрашивали: «А что у вас там, в Чечне?» Мир забыл о нас. Потому что мир столкнулся с куда большей трагедией, хотя люди гибнут независимо от их национальности и вероисповедания.
       Но я понял, почему позабыли о Чечне и почему мы были правы, когда начали разговоры в Женеве с посланцами Аслана Масхадова (опять Михаил Леонтьев ошибся, когда лично меня обвинил в диалоге с террористами). Казанцев подтвердил нашу точку зрения, что гамлетовское «быть или не быть» сегодня означает «говорить или не говорить». Давайте говорить вместе. Давайте поймем, что у нас происходит. Поэтому я очень рад, что три парламента — немецкий, шведский, хорватский — поддержали наше предложение: собраться в будущем году членам Комитета по безопасности Европы с экспертами из спецслужб, чтобы обсудить, что же делать с международным терроризмом. Именно со спецслужбами. Потому что они остались сегодня переросшими детьми холодной войны. Главный отдел в ЦРУ и иных западных разведках — российский, у СВР — американский, немецкий и т.д. Пока все они ликовали, поймав очередного шпиона, в мире появилась третья сила, не замеченная ими.
       Мы должны говорить друг с другом. Мы должны быть вместе.
       ...Помню, в июле в Вашингтоне мой коллега из конгресса США предложил: «Давайте пойдем на талибов, вы — с севера Афганистана, а мы — с юга». Я ответил: «Спасибо, мы там уже были».
       И вдруг началось.
       Я спросил у генерала из Бангладеш: «Вы там ближе, что у вас там происходит?»
       Он все объяснил, правда, попросил не упоминать его имени.
       — Ты хоть знаешь, как переводится слово «талиб»? Талиб — это студент. Все это началось, когда ваши войска были в Афганистане. Пакистан никак не мог разобраться с враждой моджахедов между собой. И поэтому они организовали движение юных пареньков. А потом пареньки выросли и перестали, как обычные дети, подчиняться воле своих отцов. Больше того, Пакистан стал использовать их для борьбы за Кашмир.
       — И что будет дальше?
       — Там будет очень трудно. Лагеря боевых подготовок находятся в мечетях. Пакистан их практически не контролирует. Боюсь, президент Пакистана не сможет контролировать их.
       — То есть ты думаешь, когда вся масса талибов хлынет в Пакистан, президент не сможет держать ситуацию под контролем?
       — Я не исключаю вариантов покушения на президента. Границ практически нет. И афганские талибы спокойно перейдут на территорию Пакистана.
       — Но в Пакистане есть ядерное оружие.
       — Не думаю, что талибы доберутся до него. Нужны специальные структуры, которых у талибов нет.
       — Скажи мне, ваххабизм и «Талибан» — это одно и то же?
       — Вы в России многого не знаете. Ваххабизм — одно из течений ислама. «Талибан» — чисто политическая группа. Это та политика, которую породил мир, и вы, и Пакистан. — Вот такую историю рассказал мне бангладешский генерал в поезде уже на пути из Гамбурга во Франкфурт.
       В ночь, когда начался месяц Рамадан, святой для мусульман, когда нельзя делать ничего.
       — А почему мы поднимаем тост? — спросил я его.
       — А я, наверное, нетипичный, — ответил он. — Я летал на «МиГ-23».
       …На вокзале во Франкфурте, а мы прилетели в полночь, я увидел здоровенного детину, который сидел на полу, почему-то босой и с каким-то плакатом: то ли жертва война, то ли жертва мира. По его неуловимым чертам я опознал в нем нашего и нежно сказал ему: «Дай пять марок».
       Он мне ответил: «Пошел... не мешай мне работать».
       Я пошел, еще раз удивляясь единству мира при различии языков, на которых мы говорим друг с другом.
       
       Юрий ЩЕКОЧИХИН, Европа — Москва
       
"Новая газета" № 86, 26.11.2001
       

2003 © «НОВАЯ ГАЗЕТА»