ЮРИЙ
ПЕТРОВИЧ
ЩЕКОЧИХИН

(09.06.1950 – 03.07.2003)
  
Юрий Петрович Щекочихин
  

ПУБЛИКАЦИИ
В ДРУГИХ ИЗДАНИЯХ


ЩЕКОЧИХИНСКИЕ ЧТЕНИЯ

БИОГРАФИЯ

ПУБЛИКАЦИИ
В «НОВОЙ ГАЗЕТЕ»


ПУБЛИКАЦИИ О
ЮРИИ ЩЕКОЧИХИНЕ


ФОТОГРАФИИ

ВИДЕОАРХИВ

КАССА ПО ИМЕНИ ВОЙНА
       
       
Сынок, доживи до получки!
       Каждый раз, возвращаясь из Чечни, пытаешься понять: тебя что-нибудь поразило на этот раз? у тебя перехватило дыхание от нового увиденного и нового узнанного? почувствовал ли ты себя вновь стоящим над пропастью, края которой не разглядишь, как ни стараешься?
       Из последней чеченской командировки я вернулся неделю назад. Была суббота, вечер... Думал, что успею прямо из Чкаловска, с подмосковного военного аэродрома, заехать в редакцию и отдиктовать в номер самые последние новости оттуда, с войны. Но пока летел самолет, пока добирался до редакции — вечер стал уже совсем поздним: газета на понедельник уже была сделана.
       Потом началась мирная московская неделя. Острота последних впечатлений от войны начинала сглаживаться.
       Но что-то такое из увиденного и услышанного там заставляло внутренне вздрагивать. Ведь я услышал что-то совсем тревожное.
       И вдруг неделю спустя, то есть уже в эту, первую мартовскую, субботу — как молния: о, Господи! Как же я мог забыть этот мимолетный разговор с тем полковником!
       Да, я выяснял: получают ли солдаты те боевые деньги, определенные президентским указом, — восемьсот с чем-то в день? Не исчезают ли они в интендантских закромах? Доходят ли они до каждого, кто провел хоть день своей жизни на грани смерти?
       Мне объяснили: да, доходят... Рассказали механизм, как это делается. Солдатам деньги на руки не дают: все-таки сумма немалая получается. И когда солдат едет на дембель — то тоже без мешка денег: мало ли что случится в дороге? Приезжает, открывает счет в сбербанке, сообщает в свою часть. И только тогда — пожалуйста.
       
       
Но, сказали мне, если к солдату приезжают родители, то они могут получить за сына эти «боевые деньги».
       И тогда этот полковник сказал:
       — Теперь родители зачастили. Приезжают и приезжают...
       Потом мы говорили о чем-то другом — мало ли тем на войне. И эта фраза тут же забылась, растворилась в совсем других. Но что-то осталось... Совсем важное, важнее, чем сама эта фраза, тревожило меня все последующие дни.
       Что, что, что, что!..
       Как я мог об этом забыть!
       «РОДИТЕЛИ ПРИЕЗЖАЮТ И ПРИЕЗЖАЮТ»...
       Измордованные нищетой и постоянной невыплатой зарплат и пенсий, отчаявшиеся жить нормально. Из далеких орловских деревень и незаметных на карте поселков где-нибудь на Урале.
       Когда зарплата шестьсот в месяц... Когда пенсия — триста...
       Родители приезжают не только навестить сыновей! Они приезжают к ним как к спасителям! Помоги, сынок...
       И что, у кого-нибудь поднимется рука бросить в них камень? Кто-нибудь скажет об отсутствии родительских чувств? О деградации души? Или о чем-то другом, столь же высоком?
       Вы понимаете, что произошло? Что они сделали, призывая довести необъявленную войну до победного конца и убедив общество, что когда победим — тогда и начнем жить лучше? А пока уж потерпите, казна не резиновая?
       Что он, человек, похожий на нашего будущего президента, устроил со своим легендарным «мочить в сортире»? Какие чувства возбудил в людях? Какое нечеловеческое уже поднимается в человеке?
       Когда-то Инна Павловна Руденко, обозреватель «Комсомолки», написала (во время афганской войны): у нас появились воевавшие дети не воевавших отцов. Теперь не воевавшие отцы едут за деньгами воюющих сыновей. Вы в это просто вдумайтесь.
       Хотел террористов — получилось: всех, всю страну...
       Я не знаю, что будет дальше.
       Только в одном уверен, убежден: наверное, до самой смерти не простил бы себе, если бы не вспомнил то, о чем случайно узнал в этой последней чеченской командировке.
       И если бы сегодня не написал об этом.
       
       Юрий ЩЕКОЧИХИН
       
06.03.2000, "Новая газета" № 9
       
       

2003 © «НОВАЯ ГАЗЕТА»