ЮРИЙ
ПЕТРОВИЧ
ЩЕКОЧИХИН

(09.06.1950 – 03.07.2003)
  
Юрий Петрович Щекочихин
  

ПУБЛИКАЦИИ
В ДРУГИХ ИЗДАНИЯХ


ЩЕКОЧИХИНСКИЕ ЧТЕНИЯ

БИОГРАФИЯ

ПУБЛИКАЦИИ
В «НОВОЙ ГАЗЕТЕ»


ПУБЛИКАЦИИ О
ЮРИИ ЩЕКОЧИХИНЕ


ФОТОГРАФИИ

ВИДЕОАРХИВ

МИШЕНЬ
Наш специальный корреспондент Юрий Щекочихин — из Белграда
       
       
Они все-таки это сделали — около трех часов ночи натовскими ракетами снесено здание министерства внутренних дел Югославии и повреждено здание МВД Хорватии. В центре Белграда, в километре от гостиницы "Москва", из которой я уехал в пятницу утром.
       Они нанесли удар в субботу по центру Белграда. Услышав об этом в утренних новостях, я позвонил нашему корреспонденту Никите Киселеву, который с группой ТВ-6 оставался в Белграде.
       — Вы живы, ребята?
       — Мы узнали обо всем из СNN, ночью мы ничего не слышали.
       НАТО, то есть, естественно, американцы, нанесли точечный удар. Сейчас я понимаю, зачем и почему они это делают.
       Я провел в Белграде четыре дня. Из них пять часов стоял на границе Венгрии и Югославии. Нам с Никитой и коллегами из "Известий", "Новых известий" и ТСН, оказывается, повезло. Ребятам с ТВ-6 повезло меньше. Они простояли на границе 29 часов. А корреспондент газеты "Труд" с визой в паспорте не мог пересечь границу в течение двух суток...
       Повторяю, я пробыл в Белграде всего четыре дня. Вернулся в Москву на рассвете в субботу. И сейчас попытаюсь рассказать о приметах войны, а не о войне, так как о самой этой войне, думаю, многое будет сказано и что-то понято лишь через несколько десятилетий.
       Первое. Военные приметы. Постоянные воздушные тревоги — гул, который раскатывается над городом, как будто из фильмов, которые мы видели в детстве. Сначала я думал, что это опасно. Потом посмотрел в окно и увидел, что улица полна людей — никто никуда не бежит.
       Я начал спрашивать сербов: "Почему вы не боитесь?"
       Ответ один: "Осенью, когда нам грозили бомбардировками, мы еще боялись. Когда они начались на окраинах Белграда, уже привыкли".
       Мне сказали: "Когда только начались налеты, сирена выла после бомбежек. Потом она стала выть до: утром, ночью, днем". Ее перестали бояться.
       Но это здесь, в Белграде. Уже после моего отъезда Никита Киселев с группой ТВ-6 сумел подобраться поближе к Косово. Он увидел свежие могилы.
       Больно не там, где о войне напоминают звуки военной тревоги. Больно там, где тревога превращается в смерть.
       Еще одна примета войны — очереди. Только за одним — за сигаретами. Ребята из МЧС мне сказали, что, когда они обратились к югославам с предложением о гуманитарной помощи, те ответили: "Может, мы сами поможем какому-нибудь городку на Урале".
       В Белграде есть все. Работают магазины, кафе, рестораны. Правда, уже перед самым отъездом я узнал, что югославы попросили предоставить медицинское оборудование, включая полевые госпитали.
       Все ждут от нас иной помощи.
       Еще приметы войны. Окна офисов и магазинов заклеиваются крест-накрест пластиковыми лентами. Один мой знакомый заметил: "Пластиковые не помогут, надо, как у нас — помнишь кино? — бумажными".
       Самая популярная книжная новинка — книга "Противовоздушная оборона". Раскупаются и открытки с силуэтами американских самолетов. Но за ними не стоят очереди.
       Что еще... Разбитые окна в представительствах натовских посольств, западных авиакомпаний, во французском, английском и американском культурных центрах. В пятницу хотели заодно напасть и на албанское посольство, но власти сумели охладить пыл. Все-таки Албания близко. Как в субботу утром сообщил мне Никита Киселев, начали разбивать и окна "Макдоналдсов".
       
       * * *
       Белград, который я увидел в пятницу, напоминал мне больше не Чечню, а Москву августа 91-го.
       Энтузиазм победителей. Праздник — сбитый "Стеллс", знаменитый американский самолет-невидимка. Я пытался выяснить: как же его сумели сбить? Мне объяснили, что в его программе "свой-чужой" не был заложен наш старый МиГ-21 и, когда невидимый "Стеллс" вышел из-под облаков, на его радаре не было этого "несуществующего" самолета. А когда пилот МиГа-21 увидел "невидимку" своими глазами, то по-русски, как в 41-м, нажал на гашетку пулемета. Пилота до сих пор не могут найти. Но уже в газетах появился указ о награждении восьми летчиков высшими правительственными наградами (сколько всего сбито самолетов, не знает никто. Как обычно в войнах, противостоящие стороны называют абсолютно противоречивые цифры. Мне сказали, что, кажется, сбили еще один — в небе над Боснией — какие-то боснийские партизаны).
       Белград тут же отозвался на сбитый "Стеллс" новым значком: "Господа из НАТО, извините, мы не знали, что он невидимый".
       Значков здесь множество, так же как и надписей на стенах разгромленных зданий западных компаний и представительств. Приведу одну — хотя и неприличная, но смешная: "Моника, надо было зубами!"
       Точно такие же, как и значки, — наклейки с одним словом "Target" (мишень), которые видишь на машинах, домах, младенцах, стариках, подростках, юношах, девушках и даже на ошейниках собак. Так Белград отвечает на агрессию.
       Сам не знаю, что это: примета войны или отношение к войне, которое я заметил в Белграде. До субботнего ночного удара по центру.
       
       * * *
       Ровно в 12 дня на центральной площади Белграда начинается рок-концерт. Пригодилась и наша "На-на". Посол Белоруссии в Югославии с гордостью сказал мне: "Вы видели белорусский флаг над толпой? Им размахивал "на-наец".
       Это — о смешном. Теперь — о серьезном.
       Над Югославией — война. Над Балканами — война. Над нами — война.
       Многие русские, которых я встречал в Югославии, говорили мне: "Я давно так не гордился тем, что я русский, как сегодня".
       Нас любят в Белграде. Дело даже не в добровольцах, которые приехали защищать Сербию (по словам наших официальных представителей, сегодня их около сотни). Я лично видел одного пьяного казака, который ошивается в городе. Не думаю, что он способен сбить еще один "Стеллс". Разве что на коне.
       От нас просто, и это естественно, ждут иного. Ждут серьезной военной помощи.
       Выслушивая речи в Москве о том, что мы обязаны помочь Югославии "С-300", и побывав в Югославии сам, я понимаю, насколько хороша и романтична эта идея. Больше того, она неисполнима. Мы не можем поставить оружие Югославии. Кругом страны НАТО или те, кто мечтает в НАТО попасть. Генеральный директор нашего "Аэрофлота" Николай Яцун сказал мне (я думаю, что он прав): "Американцы разбомбили военный аэродром, в двух шагах от него гражданский. Если даже мы минуем чужое воздушное пространство, американцы тут же разрушат мирное летное поле. Пока они его не трогают".
       Еще об одном. Журналистам в Югославии работать невозможно. Наши многочисленные телегруппы ходят гуськом друг за другом в поисках хоть какого-нибудь сюжета о войне. Вместо войны достается "На-на". Никуда не выйдешь, ничего не снимешь, а если даже и снимешь, то не перегонишь в Москву — жесткая цензура. Парень из НТВ рассказывал мне, как его посадили в кутузку за то, что он начал снимать здание скупщины — югославского парламента. Здесь всё — военные объекты.
       И еще об одном. О последнем. О политике.
       Во время разговора со Стробом Тэлботом на прошлой неделе я попытался убедить его в одном: "Ваши бессмысленные бомбежки в Югославии имеют лишь один смысл: они убивают российскую демократию. На ваших ракетах взлетают безумные жириновцы".
       В Югославии больше нет оппозиции и, думаю, больше не будет. Президент Милошевич стал национальным героем, вокруг которого сплотилась нация.
       Америка ведет заранее проигранную войну. Говорю: Америка, а не НАТО. Потому что европейские страны лишь только сержанты у своего полковника.
       ...Дорога, дорога, дорога. Справа монастырь. Слева разрушенный Варадинский мост возле Ново Сада (чем он помешал американцам, никто до сих пор не может понять). Граница. Венгрия — новый член НАТО, наш бывший союзник по Варшавскому Договору, который свое воздушное пространство предоставил для бомбардировщиков.
       С нами в автобусе плачущие российские, армянские, белорусские женщины и дети, обезумевшие от ужаса бомбежек. Жены, сыновья и дочери югославов, которые остались дома защищать свою страну. Ребята из двух посольств — югославского и венгерского — сделали все от них зависящее, чтобы вытащить всех. Когда уже в Будапеште я увидел Геннадия Золотарева, руководителя нашей спасательной службы в Югославии, занимающегося только одним — спасением людей, я подумал о том, что, наверное, нет сегодня ничего важнее для нашей национальной идеи, над которой так безуспешно бьются мудрецы со Старой площади, кроме одной: Россия своих спасет, Россия своих не оставит.
       Думаю, если поймем это, то сохраним себя и страну...
       А на белградском "Арбате", в раскуроченном офисе "Аэрофранс" появился новый плакат, написанный по-русски, наверное, каким-нибудь русским мальчишкой, приехавшим к родителям в эти дни: "Как я провел свои каникулы".
       Господи, думаю я сегодня, что это для нас? Каникулы? Уроки? Школа? Жизнь или смерть?
       
       
P.S. В Белграде остался наш специальный корреспондент Никита Киселев.
       
       Юрий ЩЕКОЧИХИН, Белград — Москва
       
05.04.99, "Новая газета Понедельник" N 12
       

2003 © «НОВАЯ ГАЗЕТА»