ЮРИЙ
ПЕТРОВИЧ
ЩЕКОЧИХИН

(09.06.1950 – 03.07.2003)
  
Юрий Петрович Щекочихин
  

ПУБЛИКАЦИИ
В ДРУГИХ ИЗДАНИЯХ


ЩЕКОЧИХИНСКИЕ ЧТЕНИЯ

БИОГРАФИЯ

ПУБЛИКАЦИИ
В «НОВОЙ ГАЗЕТЕ»


ПУБЛИКАЦИИ О
ЮРИИ ЩЕКОЧИХИНЕ


ФОТОГРАФИИ

ВИДЕОАРХИВ

ПОДВИГ СТАНОВИТСЯ УНИЖЕНИЕМ ЕСЛИ ИМ НЕЛЬЗЯ ГОРДИТЬСЯ
Хроника штурма дворца Амина
     
       
Не могу вспомнить, какие чувства испытывал в декабре 1979-го, когда в Кабул был введен так называемый ограниченный контингент советских войск.
       Хорошо помню август 68-го, Прагу... Было больно и обидно.
       В декабре 79-го таких чувств не испытывал. Сейчас, наверное, можно этого стыдиться. Тогда — нет.
       Не только я, многие мои товарищи не подозревали, что эта война продлится долгие— долгие годы.
       Мой собеседник — подполковник внешней разведки Александр АГАФОНОВ.
       Сейчас он в отставке, руководит крупной московской охранной фирмой "Эгида". Тогда, в декабре, он был старшим лейтенантом... Вот что он помнит.
         
       — Каким был для вас декабрь 1979-го?
       — Вообще-то "декабрь 1979 года" должен был начаться 14 декабря.
       — То есть вся кабульская операция была запланирована на 14-е?
       — Да... Более того, все должно было начаться не с Кабула, а с Баграма. Но если бы операция началась 14-го, а не 27-го, то последствия могли быть даже более трагичными, чем при взятии Грозного.
       — Вы знали о предстоящих событиях раньше, чем они начались?
       — Догадывался...
       — Догадывались или знали?
       — Знал...
       — А когда примерно вам стало ясно, что начнется введение войск в Кабул?
       — В середине ноября уже стало понятно, что должно произойти что-то из ряда вон выходящее.
       — В то время вы уже были в "Вымпеле"?
       — Нет, тогда еще "Вымпела" не существовало. Был отряд специального назначения "Зенит". Нас начали готовить к операции с октября 1979-го. Мы изучали Кабул...
       — А в каком качестве вас перебросили в Кабул?
       — Я был офицером, старшим лейтенантом.
       — При ком? При посольстве? Ведь тогда там не было советских войск.
       — Нас туда привезли специальным рейсом, поселили на вилле. Были виллы номер 1, 2, 3... Они охранялись.
       — Афганские власти знали о вашем присутствии?
       — До них довели какую-то легенду, но контактов у нас с афганцами не было. Ходили в город... Я сейчас там знаю каждый камень.
       — Вы, конечно, все были в штатском?
       — Естественно. А потом нас переодели в афганскую военную форму.
       — Но вы очень мало похожи на афганца. Афганец-блондин...
       — Есть отдельные племена, которые похожи на нас.
       — Итак, вы уже были в Кабуле с октября, и в конце ноября стало ясно: что-нибудь начнется. И когда вы почувствовали, что "время Ч" приближается?
       — 14 декабря... 11-го нас перевели в Баграм. Жили в палатках. Надели форму, получили боекомплекты. Тогда уже поставили конкретные задачи, рассчитывалось вооружение, техника...
       — Вас уже было так много, что, была и техника? Самоходки, бэтээры?
       — Да, привезли бэтээры и парочку "Шилок" — четырехствольных зенитных пушек.
       — И всю технику перевозили на глазах у афганских спецслужб?
       — Официальная версия — для охраны аэропорта.
       — И что произошло 14 декабря?
       — Всех погрузили в машины, но затем операцию отменили. Как потом стало известно, операцию отменил Устинов: он сказал, что это глупость и авантюра. И мы все прекрасно понимали, что довести дело до логического конца силами, которыми мы располагали, вряд ли удастся.
       — А как вам тогда объясняли, зачем и почему вы здесь?
       — Объясняли, что вот-вот здесь появятся американцы, а это реальная угроза для СССР. Нам все преподносилось под таким соусом.
       — Но неужели Амин, его окружение не чувствовали, что вот-вот произойдет переворот?
       — Самое смешное, что не чувствовали. Нам настолько все доверяли! У них и мысли не было, что такое вероломство может быть со стороны ближайшего друга.
       — 14-го операция была отменена...
       — Да, часа два-три мы посидели в машинах, потом команда "Стоп". И на следующий день все были распределены по объектам. Наша команда — непосредственно в резиденции Амина. Но мы уже были усилены: начиная с 15 декабря каждый час прибывали военно-транспортные самолеты из Витебской десантной дивизии с бронетехникой.
       — И опять афганские власти ни о чем не догадывались?
       — Да... Амин же официально попросил наших для охраны.
       — А у вас уже был план аминовского дворца?
       — Самого плана не было, но легко было предположить, где и что: три этажа, коридоры... Вокруг дворца был такой гребень, на котором располагались казармы афганской армии. На них направили парочку "Шилок" прямой наводкой...
       — За сколько дней ваша группа узнала, что именно вам придется штурмовать дворец?
       — С 14-го числа знали...
       — А у Амина была наша охрана?
       — Нет, личная охрана была только из афганцев.
       — Скажите, если обращаться к опыту чеченской войны, вы были лучше подготовлены к операции?
       — В первую очередь в моральном отношении. Мы были убеждены, что занимаемся правым делом — защищаем дальние рубежи страны. Мы были лучше физически подготовлены. Каждый из нас прошел спецподготовку. Мы получали очень неплохие по тем временам деньги. Кроме зарплаты, еще по тысяче чеков Внешторгбанка. Все четко знали, что если с нами что-нибудь случится, наши семьи не останутся без защиты: будут квартиры, будут пенсии... Конечно, мы были сильнее, чем афганцы. Но было очень тяжело в моральном отношении, потому что большинство наших будущих противников — афганских офицеров — были настроены просоветски. Как же с ними воевать? Еще со времен короля самым тяжким преступлением было плохое отношение к советскому человеку.
       — И вот все ближе "время Ч"...
       — До "времени Ч" был один интересный эпизод. Наш агент, аминовский повар, должен был Амина отравить. И он пытался это сделать, но были вызваны врачи из нашего посольства (которые ничего не знали о планах КГБ), и Амина откачали.
       — И вот тот день... Или ночь?
       — Штурм был назначен на семь часов вечера. Накануне нас всех собрали в главном штабе. Были поставлены перед каждым конкретные задачи. С одного крыла дворец должна была штурмовать "Альфа", мы — с другого. Примерно за полчаса до штурма привезли несколько ящиков "Столичной". Мы выпили... Как перед атаками в сорок первом... И — по машинам. Когда колонна подходила к дворцу, по нему начали бить "Шилки". Они снесли верхние этажи и крыло, в котором непосредственно находился Амин.
       — А ответный огонь был?
       — Ответный огонь начался, когда машины приблизились непосредственно к дворцу. По нашему бэтээру в том числе...
       — А вы все еще были в афганской форме?
       — Да, но, чтобы нас отличить от афганцев, нам было приказано надеть белые повязки на рукава.
       — А Витебская дивизия не участвовала в штурме?
       — Непосредственно нет. В Кабуле же было несколько важных для нас объектов... Буквально перед штурмом в колодец, откуда была разводка телефонных сетей, была заложена пятидесятикилограммовая мина. Кстати, на глазах у афганского часового. Ему объяснили, что приехали проверить колодец. Взрыв послужил сигналом к началу общего штурма. Первой жертвой стал этот афганский парень...
       — А каковы были лично ваши действия?
       — Мои? Лично я находился в бэтээре. У меня на коленях сидел один из кандидатов на пост в афганском правительстве... И оттуда я выпрыгивал, как в замедленной съемке. До сих пор не забуду... Стал подниматься к дворцу. Бой был скоротечным...
       — Из вашей группы погибли двое?
       — Больше...
       
       Плохой для России месяц — декабрь.
       Пусть он будет хорошим.
       Давайте постараемся.
       
       Юрий ЩЕКОЧИХИН
       
29.12.97, "Новая газета Понедельник" N 52
         
        

2003 © «НОВАЯ ГАЗЕТА»