ЮРИЙ
ПЕТРОВИЧ
ЩЕКОЧИХИН

(09.06.1950 – 03.07.2003)
  
Юрий Петрович Щекочихин
  

ПУБЛИКАЦИИ
В ДРУГИХ ИЗДАНИЯХ


ЩЕКОЧИХИНСКИЕ ЧТЕНИЯ

БИОГРАФИЯ

ПУБЛИКАЦИИ
В «НОВОЙ ГАЗЕТЕ»


ПУБЛИКАЦИИ О
ЮРИИ ЩЕКОЧИХИНЕ


ФОТОГРАФИИ

ВИДЕОАРХИВ

ЮРИЙ ЩЕКОЧИХИН СПРОСИЛ У МИХАИЛА ГОРБАЧЕВА: "ВЫ ПОМНИТЕ СВОИ СЛОВА?"
   
       
ак вы относитесь к Горбачеву?" — этот вопрос мне задают постоянно, чаще всего даже не слушая ответов.
       Как? А что отвечать? Ведь каждому необходим свой, только для него подходящий ответ. Тому, кто ненавидел с самого начала его неожиданный взлет, и тому, кто поверил в него, а потом кусал локти от разочарования, тому, кто вошел в политику с улицы, и тому, кто как на улице жил, так на улице и остался
       "Нет, ты никогда не жил при настоящем социализме. Горбачев — это не социализм", — помню, как вступил со мной в спор президент Португалии и председатель Социнтерна Мариу Соариш, когда в Лиссабоне вел с ним долгую беседу. "Как мне хочется увидеть перестройку, которую начал Горбачев!" — с восторгом говорила мне американская бабушка, соседка по самолетному рейсу из Чикаго в Копенгаген, правда, тут же добавив: "Но до Москвы так далеко, и потому я решила посмотреть на перестройку в Копенгагене".
       Вспоминаю почему-то реакцию Запада.
       Когда меня спрашивают, как я отношусь к Горбачеву, я отвечаю: "Еще не вечер, посмотрим, что будет дальше..."
       Хотя сам для себя, когда один и никого нет близко, могу ответить: наши дети, мои сыновья в том числе, живут сегодня в ином информационном пространстве, и, надеюсь, что уже не поверят в подвиг Павлика Морозова.
       Ну ладно, разберемся... Речь не об этом.
       Осенью 1991 года я напечатал в "Литгазете" страницу интервью с Михаилом Сергеевичем.
       Тогда он был президентом не существующего ныне государства — какого, помните.
       Несколько дней назад я решил повторить ему несколько вопросов из тогдашнего интервью.
       Возможно, и вам сегодня будет интересно узнать о том, как он изменился и изменился ли он.
       Повторяю, осень 91-го года...
       Тогда:
       — Михаил Сергеевич, по нашим прогнозам, Украина проголосует за независимость...
       — Ну а что тут плохого?
       — Я лично ничего плохого не вижу...
       — У нас все уже провозгласили независимость. Но что такое независимость? Если кто-то хочет интерпретировать независимость как разрыв с другими народами — тогда это подтасовка. Независимость — это большая степень свободы.
       Сегодня:
       — Вы помните, что вы мне тогда сказали?
       — Как будто предчувствовал, что будет Беловежье... Я видел, какую игру ведет Борис Ельцин, опираясь на август, на ту роль, которую он тогда сыграл...
       — Но вы же помните август...
       — Я должен сказать объективно, что позиция Ельцина и его соратников (с одними он потом разошелся, других разогнал) была преградой на пути путчистов. Но тем не менее появился меморандум Бурбулиса...
       — Это было когда?
       — В октябре.. Его мне дал Руцкой... Там было сказано, что теряют плоды победы, потому что 50 процентов победы перехватил Горбачев, и что надо идти не путем Горбачева и Явлинского...
       — При чем здесь Явлинский?
       — Тогда Явлинский вместе с Вольским по моему поручению работали над экономическим договором... 20 договоров были подготовлены... 8 республик все подписали...
       — А что было в меморандуме Бурбулиса?
       — Там было сказано, что нельзя поддержать Горбачева и Явлинского — можно идти на мягкий политический союз, но не на экономический по следующим причинам: Россия — держатель финансов, ресурсов и т. д. Все равно все придут к России, так как именно Россия будет решать вопросы армии, инвестиций... Они так заморочили мозги Ельцину... Он до путча боялся переступать итоги референдума, ибо россияне выступили за Союз.
       Путчисты своим шагом подтолкнули всех к дезинтеграции, и Ельцин решил, что подарок судьбы — этот референдум.
       — Михаил Сергеевич, а большая степень свободы?
       — Это не свобода, а хаос... 25 миллионов осталось за пределами России... 5 миллионов украинцев — за пределами Украины. О какой свободе может идти речь? Они пошли на преступное и антинародное дело... Тогда, после Беловежья, каждый из них прятался... Шушкевич, Кравчук... А Ельцин звонил и боялся: приезжать ему в Кремль или нет, так как ему сказали, что в Кремле его хотят арестовать...
       Тогда:
       — Михаил Сергеевич, может быть (я не раз об этом слышал), наш путь от тоталитарного режима к демократии лежит через тоталитарный режим?
       — Возможно, авторитарный...
       Сегодня:
       — И что получилось сегодня, Михаил Сергеевич?
       — Если авторитаризм осуществляет реформатор, нацеленный на демократические реформы, то, конечно, президент должен обладать огромными возможностями... Помню, как только на горизонте появилась российская компартия, которая начала подрывать роль КПСС, и когда уже на третий день после избрания Ельцина на пост председателя Россия заявила о своей независимости, то я не мог понять, от кого Россия должна быть независимой. Помню, как мы тогда с ним сидели, и я ему сказал: "Борис Николаевич, у нашей страны, у СССР есть два обруча: Союзная Федерация и Российская Федерация. Если один из них рассыплется, то все..."
       А сейчас столько мин заложено... И они будут взрываться...
       Потому-то авторитаризм нужен при подобном переходе, с тем чтобы была поддержка людей и чтобы можно было держать процесс под контролем...
       — Вас и обвиняли тогда в том, что вы берете слишком большую власть...
       — Да, обвиняли в том, что я тащу на себя слишком большую власть... Когда мы освободились от монополии КПСС и лишили партию возможности держать все под контролем, то нужна была альтернатива, и тогда-то появилась идея президентства. Я понимал, что должна быть в стране фигура такая притягательная, мощная, то есть президент, который мог бы быть гарантом поддержания и сохранения стабильности... И это уже отдавало определенным авторитаризмом...
       — А сейчас-то какой режим?
       — Явно уже авторитарный... Ельцин добился того, что закрепил свой авторитаризм Конституцией. Но все идет к тому, что у нас может наступить диктатура. Сегодня режим — это союз власти, которую захватила авантюрная группировка, и верхушки олигархических кругов. Эти две силы будут искать выход, но я не верю, что они его найдут... Почему? Да потому, что, чтобы его найти, надо совсем другую роль отводить народу, который должен быть источником власти, а значит, иметь право на информацию... Мы с вами знаем, что по всей стране школы не работают, дети не обучаются. Это — ошибочный курс, который отвечает интересам лишь 10 процентов россиян...
       Тогда:
       — Возвращаясь к тому, о чем вы говорили: как же нам идти к новой демократии? От тоталитарного, как вы сказали, через авторитарный режим?
       — В мой замысел входило, чтобы впервые за всю многовековую историю нашей страны поворотные этапы пройти без крови.
       — Но крови-то много и сейчас!
       — Знаете, я вам прямо скажу: до большой крови еще не дошло.
       — А может дойти?
       — Надо все делать, чтобы не дошло...
       Сейчас:
       — Михаил Сергеевич, а все-таки дошло...
       — Это и есть тот авторитаризм, который разогнал парламент, чтобы развязать себе руки, протащил эту Конституцию... Причем сделал это так, что даже Конституционный суд не нашел юридических зацепок, чтобы осудить решения по Чечне... Помню, что 24 августа, в день предъявления ультиматума Чечне, я сказал, что если ультиматум — это не блеф, а последует акция по введению вооруженных сил в Чечню, то это может нас привести к кровавой бойне, а то и к кавказской войне... Тогда я предложил свои посреднические услуги, и мне позвонил Дудаев...
       — И что?
       — Для Ельцина если Горбачев предлагает свои услуги, то это предложение надо немедленно отвергнуть... Самонадеянность, самоуверенность, стремление показать свою решительность — это Ельцин... Лучше бы он колебался перед тем, как расстреливать парламент...
       Как он распорядится своим кредитом доверия? Ведь это последний его кредит.
       Президент — подневольный от олигархических групп... Вот он пытается сейчас отчитывать своих. "Вот вроде бы я всех отчитал, сейчас все будет в порядке... Вы тут набузили, а я отлучался..." А он сам набузил, набрав такую команду... Не хватает мужества сказать, что 60 процентов людей живут страшно тяжело...
       Нам не миновать этой тоталитарной фазы... Тем более важно, чтобы после смены этого режима пришли люди, убежденные в демократии... Пришла команда, а не какой— нибудь там спаситель. Ведь даже Иисус Христос — и тот был с командой. Да, были и Иуды, но все-таки он был с командой...
       Тогда:
       — Михаил Сергеевич... В результате работы комиссии, изучавшей деятельность КГБ, выяснилось, что он (Крючков) тщательно ко всему готовился. Так, стало известно, что постоянно прослушивались разговоры не только Яковлева и Шеварднадзе, но и людей из вашего ближайшего окружения... Даже разговоры Лукьянова.
       — И его подслушивали.
       — Да. Не знаю, слушали ли разговоры в кабинете, в котором мы сейчас сидим?
       — А черт его знает. Сейчас уже ни в чем нельзя быть уверенным...
       Сейчас:
       — А сейчас, Михаил Сергеевич?
       — На протяжении последних двух лет два генерала из службы безопасности просили передать, чтобы Михаил Сергеевич знал: где бы он ни находился — его прослушивают. Но ведь я же не занимаюсь подготовкой вооруженного восстания и не руковожу подпольным комитетом... Мне скрывать нечего...
       — Кто же может прийти к власти завтра?
       — Ключевые фигуры — Лебедь, Лужков, Явлинский... Если им удастся понять друг друга, и произойдет формирование команды. Если кто-то из них надеется, что ему одному можно будет что-то решить без команды, и выиграть выборы, и дать ответы на вызовы, перед которыми оказалась Россия, — нет, одному это не по плечу. И я имею все основания, для того чтобы сказать это.
       Ну вот и все.
       Не хочу ничего комментировать.
       Между нашими двумя диалогами прошло пять с половиной лет.
       Целая жизнь для всех нас.
       В принципе короткая.
       Все изменилось...
       А команда — штука хорошая.
       Жалко, что сам М. С. понял это позже, чем надо было бы понять.
       Очень жаль.
      
       Юрий ЩЕКОЧИХИН-
       
17.03.97, "НОВАЯ ГАЗЕТА — Понедельник" N 11
       
       

2003 © «НОВАЯ ГАЗЕТА»